Автор: Семен Данилов
Этим летом церковь выпустила для священников специальное пособие по общению с ветеранами спецоперации и их семьями — священнослужители примерят на себя роль «православных психологов и юристов».
Служителей церкви в Москве и регионах начали готовить к новой реальности: пособие предупреждает, что духовная работа батюшек не заканчивается у дверей храма, нужно быть готовыми, что к ним придут бойцы после СВО и с вопросами о выплатах за ранение, инвалидности и льготах, и с тяжелыми темами о семье. Чтобы поддержка не звучала как формальность, книга рассказывает священнослужителям о тех изменениях, которые происходят с человеком на фронте, а также предоставляет список полезных контактов различных фондов и ассоциаций для перенаправления ветерана.
Идеальной ситуацией авторы считают наличие при храме хорошего православного психолога, с кем батюшка может разделить зоны ответственности. При этом психологическая помощь может дополнять эту работу, однако основную роль в поддержке военнослужащих и их близких авторы пособия отводят именно священнику. Автор канала «Осторожно, Москва» Семён Данилов изучил новое пособие и пообщался с создателем книги.
Глава I: война, ПТСР, выбор «между плохим и очень плохим»
Вступление встречает читателя предупреждением, что даже для опытных священников опыт работы с участниками СВО оказался во многом новым — даже по сравнению с Афганистаном или Чечней боевые действия в Украине ведут к более высокому уровню травматизма за счет других исторических условий, а также интенсивности, продолжительности и методов ведения боя.
В пособии сразу подчеркивается, что христианское отношение к участию в войнах практически не рассматривается, и поясняется, что в тексте будет использован термин «война» не как юридическая оценка, а как социально-психологическое явление. По подсчетам авторов, на начало 2026 года «за ленточкой» побывали не менее 1,1 миллиона человек. ПТСР диагностируют не более чем у 15% ветеранов боевых действий, а к психологам и психотерапевтам со своими проблемами обращаются менее 17% военнослужащих.
Как рассказал Осторожно Media автор пособия, диакон Игорь Куликов, одной пастырской поддержкой работа с вернувшимися не ограничится: священникам неминуемо приходится заниматься вопросами социальной помощи и выступать посредниками в конфликтах ветеранов с близкими.
«Церковь готова помочь всем, кто обратится за помощью. Вернувшиеся с фронта — чаще всего мужчины средних лет. Любому священнику в радость работать с такими людьми, если они тянутся к Богу, задумываются о важном и вечном. Конечно, боевые действия меняют человека: часто возникают психологические, социальные сложности»
Куликов для Осторожно Media
Дальше пособие объясняет, с какими последствиями боевого опыта священнику предстоит столкнуться на практике:
«На поле боя человеку постоянно приходится делать выбор, и чаще всего это выбор не между плохим и хорошим, а между плохим и очень плохим»
Через две недели постоянного стресса начинается истощение организма, до полугода участник боевых действий может держаться при условии регулярной ротации с графиком «две недели на задаче, две недели отдыха», а уже после шести месяцев риск серьезных негативных, в том числе необратимых, изменений психики возрастает. Психиатры, которые работали с участниками СВО, утверждают, что один день современных боевых действий может в десятки раз превышать состояние аффекта, допустимое для гражданской жизни.
Глава II: категории участников СВО, уход от проблем и «не убий»
В пособии участников СВО делят на несколько категорий. Высокой мотивацией и «нацеленностью на победу» отличаются сотрудники ФСБ, ГРУ, Росгвардии и др. Отличительная черта добровольцев и ополченцев, принимавших участие в боевых действиях с 2014 года, — ощущение морального превосходства над мобилизованными. При этом мобилизованные и контрактники — основная аудитория для Церкви. Также именно в этих группах чаще всего встречаются люди, которые через СВО ушли от жизненных проблем, пришли за большими заработками, демотивированы, испытывают сильный страх и иногда пытаются бежать. Однако предсказать, как после возвращения с фронта будут интегрироваться в общество представители каждой из этих категорий, невозможно — каждый случай индивидуален.
Реадаптация бывших военнослужащих к мирной жизни длится дольше, чем адаптация к боевым действиям. В первые месяцы после возвращения они могут переживать кризис идентичности. На фоне этого у них может появляться тяга к алкоголю, наркотикам и рискованному поведению, что не может не влиять на остальных членов семьи. Также вернувшиеся участники СВО сталкиваются и с более бытовыми проблемами: получавшему ранее зарплату в несколько сотен тысяч рублей после возвращения могут предложить работу в офисе за 65 тысяч. В обществе, в котором он находился, было понятное отношение к проведению СВО, а в мирной жизни он попадает в среду «не просто не согласную с ним, но порой и враждебную». Будучи на фронте, они идеализируют момент своего возвращения, но дома их ждут нерешённые проблемы и срочные дела. Некоторые из них начинают искать виноватых, например, в гибели товарищей или потере конечности. Нередко виноватых ищут во власти и в собственной семье.
Также зачастую к Церкви обращаются и семьи участников СВО. Самая сложная категория из них — родственники пропавших без вести. Картина с теми, кто вернулся, ненамного лучше: система всеобщего обязательного скрининга участников СВО не гарантирует выявления всех случаев ПТСР. Сами бывшие военнослужащие чаще всего относятся негативно к подобного рода обследованиям. Как говорится в пособии, в этом контексте особенно велика ответственность священников — в их силах заподозрить у человека ПТСР и рекомендовать обратиться за врачебной помощью. Необязательно сразу использовать слово «психиатр»: можно направить его в региональный филиал фонда «Защитники Отечества» или в поликлинику.
По книге, подавляющее большинство вернувшихся с фронта не имеет представления об основах веры, хотя многие еще на фронте говорят, что воюют «за нашу веру». Поэтому священникам рекомендуется проявлять инициативу. Пришедшим в храм родственникам военнослужащего можно предложить освятить дом и выбрать самое удобное время для вернувшегося военнослужащего. Это делается с целью создания «пространства безопасности» для дальнейшего ведения диалога с участником СВО, но сначала нужно вовлечь человека в действие:
«Помоги, пожалуйста, стол подвинуть», «Подержи кадило», «Где у вас тут восток?», «Помоги наклеить крестики на стены» и т.д. Это снимает первое напряжение. Заранее договоритесь с родными, чтобы они не бросались сами помогать, а постояли в стороне и дали вам возможность наладить контакт с бойцом. После молебна самое важное — чай. Попросите родных накрыть чай и дать возможность вам пообщаться наедине.
В разговоре с бывшим военнослужащим не стоит начинать с нравоучений. Начать можно с вопроса о его позывном: «Это ключ к личности бойца на войне», — говорится в книге. Второе правило — слушать без осуждения. Священнику необходимо уважать личное пространство «рассказчика» и серьезно относиться к конфиденциальности разговора — «лучше считать это тайной исповеди».
Так как участники боевых действий заходят в храм редко, в пособии предлагают священникам самим подходить к людям в военной форме и приглашать их на чай или беседу. В этом случае допускается даже деликатно приостановить исповедь другого человека или выйти на некоторое время из алтаря во время службы. «Разумеется, когда это уместно», — уточняется в книге.
«К сожалению, многие из воюющих сейчас – люди без целостного мировоззрения [в плане религии — Прим.ред.], мало читавшие, мало думающие, мало видевшие, без твёрдой веры в Бога, фактически ничего не знающие о Евангелии. Жёсткая обстановка фронта воспринимается ими без интеллектуального и этического фильтра, они почти ничего не противопоставляют неизбежно жестоким условиям войны, теряя человеческое и привыкая жить по «звериным законам». И это нельзя не учитывать священнику в своей пастырской работе».
Какие-либо предложения о помощи бывшие военнослужащие могут воспринимать как проявление своей слабости. При этом на просьбу о помощи они откликаются куда охотнее. Как говорится в пособии, через полезные социально значимые дела люди могут вновь обрести смысл жизни. Священники могут попросить помочь починить забор, поговорить с детьми в воскресной школе или даже помочь вдове погибшего военнослужащего по хозяйству.
«Как разобраться? С одной стороны, он военный преступник. С другой — убивать не хотел»
В пособии убийство на войне по приказу отделяют от убийства в мирной жизни, но при оценке действий предлагают учитывать мотивацию военнослужащего и отягчающие обстоятельства. Одно дело, если человек убивает противника со злобой, ненавистью или азартом, и другое — если выполняет приказ командира, защищает товарищей или отбивает атаку.
Отдельно в книге говорится, что, если военнослужащий действует согласно уставу и в соответствии с Женевской конвенцией, к нему нет канонических вопросов. Совсем другое дело — военные преступления.
«Человек может совершенно не представлять, в чём ему каяться, раз он “Родину защищает”»
В пособии к отягчающим обстоятельствам относят насилие в отношении мирного населения, женщин, детей, стариков, мародёрство, грабёж и убийства из-за мести или выгоды. В числе условий допуска к причастию перед боем указано, что человек не должен совершать такие действия либо должен «как минимум искренне в этом каяться». Основная задача священника — не дать человеку почувствовать, что его просто прогоняют. Главный результат работы священнослужителя заключается в том, чтобы человек пришёл снова.
«Не убий»
Исх. 20:13
В традиционном христианском толковании человеческая жизнь принадлежит Богу, поэтому человек не вправе намеренно лишать жизни ни другого, ни самого себя. Отдельный дискуссионный вопрос — отпевание военных, совершивших самоубийство. В пособии случаи на фронте и после возвращения рассматриваются отдельно. На фронте основное значение придается мотивам; если причины установить невозможно, рекомендовано следовать принципам икономии [снисхождение, отступление от строгих церковных правил ради пользы конкретного человека — Прим.ред.] и также совершать отпевание.
В отношении вернувшихся с СВО доводы врачей позволяют смотреть на такого человека скорее как на больного, чем как на грешника. После выяснения обстоятельств и с благословения священноначалия отпевание возможно. При отказе на священника ложится особая ответственность за утешение родственников; отдельно отмечается исторический и педагогический аспект такого отказа.
Глава III: «Вернуться в Донбасс», спортзал в храме и жёны
В пособии миссию священников видят в помощи бывшим военнослужащим в обретении исцеления после фронта. Одним из методов называется создание специальных комплексов при храмах со спортзалом и комнатой для общих сборов.
Если возможности обустроить такую площадку нет, подойдёт и просто обустроенное место для чаепитий и бесед. В тексте подчёркивается, что ключевая задача священника — помочь человеку найти смысл его жизни «вне войны», например, работая с молодежью.
В том числе волонтерство и помощь фронту: плетение сетей, изготовление окопных свечей, сухих супов и др. По уже имеющемуся опыту, многие из бывших военнослужащих с радостью присоединяются к таким активностям, так как понимают всю их важность. Ещё один вариант — вернуться в Донбасс, но уже волонтёром. Там люди ремонтируют частные дома и помогают местным жителям. Восстановление домов в Донбассе предлагается и отцам военнослужащих:
«По отзывам добровольцев Патриаршей гуманитарной миссии, которые ездили восстанавливать частные дома, это очень помогло им преодолеть многие внутренние кризисы. 74% добровольцев считают, что после проекта их эмоциональное самочувствие улучшилось. 94% отметили, что хотят вернуться туда вновь. Важным эффектом является то, что всего за одну смену человек без какого-либо строительного опыта изучает теорию и приобретает практические навыки кровельных работ».
«С жёнами сложнее»
Для организации групповых встреч с родственниками участников СВО лучше разделять их на категории и проводить беседы, поездки и молебны отдельно.
Смешение этих групп может нанести травму кому-либо из них:
Жёны действующих военнослужащих рядом с вдовами могут чувствовать вину или невыносимую тревогу.
Жёны пропавших без вести воспринимают объединение с вдовами как преждевременное «списывание со счетов» их мужей.
Вдовы могут болезненно реагировать на надежды и страхи жён тех, кто ещё на фронте.
Также рекомендуется разделять встречи с жёнами и матерями.
Как отмечается в книге, священнику проще найти общий язык с матерями военнослужащих, а сложнее — с жёнами, при этом именно жёны обозначены как самая уязвимая категория. В большинстве случаев женщинам также предлагается волонтёрство и беседы со священниками.
По статистике, которую приводят в книге, число случаев распада семей участников СВО растёт, даже если оба супруга верующие и воцерковленные люди. При этом, если муж проявляет агрессию и становится опасным для жены или детей, священнослужитель должен передать им контакты «безопасного временного прибежища на случай реальной угрозы».
Примечательно, что в книге приводится такая оценка: когда речь идет о без вести пропавших, в 90% случаев предполагается, что человек погиб, а в 10% — попал в плен, лежит в госпитале без опознавательных знаков или дезертировал. Священникам рекомендуется наставлять семьи не скрывать от детей правду о происходящем с отцом. Ребёнок не должен оставаться во лжи, напряжении и один на один со своими страхами. Если отец погиб, также рекомендуется брать детей на похороны и поминки.
«На понятном ребёнку языке говорить о войне, о патриотизме и о том, что папа герой и защитник Родины и их семьи. Предлагать детям писать или рисовать письма, молиться за папу, что создаёт чувство сопричастности».
«Отцы одних ушли на СВО, в семьях других их считают убийцами»
С таким нарративом дети могут столкнуться в том числе в школе либо со стороны одноклассников, либо со стороны учителя. Кроме того, из-за положенного им бесплатного обеда в глазах других школьников у них появляется «особенный статус». В таком случае священник сам может выступить медиатором и прийти поговорить об этом в учебное заведение.
Ещё одна эффективная форма поддержки — создание чатов в мессенджерах. Администратором в таких группах выступает обычно священник. Он устанавливает определенные правила общения и проверяет каждого человека, желающего вступить в чат, чтобы не допустить туда провокаторов. Также он может собирать имена тех, кто погиб или ещё находится на фронте, и призывать участников чата к общей молитве.
Глава IV: сложные вопросы священнику
Хотя этому уделяется в книге всего несколько маленьких абзацев, здесь озвучены частые вопросы и рекомендованы конкретные примеры ответов на них:
«Как отговорить молодого сына погибшего воина, который хочет бросить учёбу и уйти на фронт мстить?»
Предложите ему пройти курсы (медицинские, БПЛА, обращения с оружием), поступить в военное училище, пойти помогать волонтёром в ближайшем госпитале или съездить в зону СВО на помощь мирным жителям. Важно сохранить диалог, а не вступать в конфронтацию.
«За что мне это? Почему я остался без ноги?»
Не давайте упрощённых ответов. Предложите возможные варианты для размышления: последствия общих исторических грехов; страдание как духовная поддержка своих близких; испытание, которое может обрести высший смысл в перспективе вечной жизни. Честно скажите, что вы не знаете Промысла Божьего в его ситуации, но готовы быть рядом и молиться.
«Почему Бог допустил, что братские народы убивают друг друга?»
Говорите о последствиях общего отхода от Бога и Его заповедей, о потере духовных ориентиров как корне трагедии. Подчёркивайте, что путь к миру лежит через возвращение каждого человека к вере и личному благочестию.
«Как каяться в убийстве на войне, если я знаю, что буду делать это снова?»
Объясните, что Церковь — это больница для души. Мы каемся в болезни, даже если не можем мгновенно исцелиться. Каждое искреннее покаяние даёт силы для борьбы с грехом. Важно не желать убийства, а воспринимать его как тяжёлую необходимость защиты Родины.
Глава V: православные психологические игры с участниками СВО
В пособии собрано несколько техник для групповой работы с участниками СВО и их родственниками. Проводить их должен психолог или подготовленный ведущий, а священнику рекомендуется лишь понимать принцип таких занятий и при необходимости участвовать в них как пастырь. В пользу такого формата авторы приводят американское исследование программы поддержки ветеранов PMCS: у её участников снизились симптомы депрессии, ПТСР и тревоги, а число суицидальных мыслей, по данным исследования, сократилось на 77,8%.
Самая необычная техника, разработанная военным психологом А.Г. Караяни, предназначена для работы с сильным чувством вины, в том числе «виной выжившего».
«Суд».
В помещении расставляются стулья с табличками: «Судья», «Прокурор», «Адвокат», «Обвиняемый», «Свидетель 1», «Свидетель 2». Участник, работающий со своей виной, садится на место «Судьи» и объявляет заседание открытым, формулируя «дело». Пересаживаясь на место «Прокурора», он высказывает обвинения в свой адрес, связанные с конкретной ситуацией на фронте. Пересаживаясь на место «Адвоката», он же защищает себя, находя смягчающие обстоятельства, объяснения и оправдания своим действиям. Затем он занимает место «Свидетеля» (например, боевого товарища или командира) и даёт показания от его лица.
В финале участник возвращается на место судьи и выносит себе внутренний «вердикт» — в пособии приводится такой пример: «не виновен, но обязуюсь хранить память о погибшем и помогать его семье». Авторы отдельно подчёркивают, что такая техника не заменяет исповедь, а должна помочь снизить разрушительное самообвинение и подготовить человека к дальнейшей духовной работе.
Ближе к концу книга становится уже практически полноценной инструкцией: здесь собраны контакты организаций, куда можно перенаправить участника СВО или его семью за юридической, социальной и психологической помощью, телефон круглосуточной горячей линии РПЦ и информация о поиске пропавших без вести. В приложении есть отдельные рекомендации для священников, а также специальные молитвы о военных, раненых, пленных и пропавших без вести.
В начале августа электронную версию книги разослали во все епархии, а в сентябре-октябре авторы планируют завершить распространение печатных экземпляров для работы священников с вернувшимися с СВО бойцами.
