Текст: Алексей Полоротов

В октябре политик Борис Надеждин — в прошлом депутат Госдумы от «Союза правых сил», соратник Бориса Немцова и Сергея Кириенко, успевший посотрудничать со «Справедливой Россией», — объявил о намерении баллотироваться в президенты России. Либералы отнеслись к этому не очень серьезно, но вскоре стало ясно: кандидатов, которые бы устраивали антивоенную общественность, оказалось не так много. Сейчас таких двое — он и Екатерина Дунцова*, журналистка и депутат Ржевской городской думы. Про первого принято считать, что он — тот самый согласованный с АП кандидат. Он от этого само собой открещивается, но верят ему не все. 

Корреспондент «Осторожно Media» провел с Борисом Надеждиным сутки: съездил в Ярославль на встречу с населением и открытие предвыборного штаба, присмотрелся и поговорил про связи с АП, президентские амбиции, риски сесть в тюрьму и работу на Бориса Немцова и Сергея Кириенко.

Надеждин живет в кирпичной девятиэтажке в подмосковном Долгопрудном. С дверью в подъезд ковыряются два ГБУшника. Дом обычный. Хозяин квартиры встречает вместе с женой Натальей. Ее сразу просит приготовить кофе, а меня зовет в свой кабинет.

«Я тебе пока покажу свой центр управления. Вот отсюда я веду свою кампанию. Очень удобно. Интернет вообще штука отличная. Могу любому политику или политтехнологу написать. Я же их всех знаю. И они меня знают. И кампания вся у меня тоже тут на контроле. Смотри», — говорит Надеждин и показывает в телеграме папку с чатами, посвященными предвыборной кампании. Я успеваю разглядеть несколько, в названиях которых есть слова «деньги» и «штаб», но вообще там их штук десять — разбиты по тематике.

Книги в кабинете разглядеть не успеваю, Надеждин начинает показывать диаграммы с результатами своих прошлых выборов. Говорит, что мало у кого есть такая подробная статистика, а он может сказать, в каком городе или регионе и на каких именно выборах голоса считали честно, а где вбрасывали. 

«Это диаграммы математика Шпилькина. Ну, знаете его, наверное. Это мой друг. Вот он с этими графиками и помогал».

Сейчас он пытается аннулировать результаты губернаторских выборов в Подмосковье — его не зарегистрировали в кандидаты из-за того, что он не прошел муниципальный фильтр, а муниципальный фильтр он не смог пройти, потому что единороссы не стали ставить свои подписи за Надеждина. Он утверждает, что по команде сверху.

Со всеми на связи

Разговор снова возвращается к знакомым политикам — Надеждин говорит, что знает всех нынешних руководителей фракций и всем им может написать – кроме Зюганова, тот в телеграме особо не сидит, но если что, то на созвоне.

«А с АП тоже так на связи? Кириенко можете написать?» — спрашиваю я.

«Мы с ним очень давно знакомы и работали вместе. Были в хороших отношениях. Но в последний раз общались в 2020 году. Я же тогда рассорился со всеми из-за поправок в Конституцию. Из-за меня тогда и экспертный совет при Центризбиркоме разогнали»

утверждает Надеждин

Он говорит, что с Кириенко отношения довольно долго были теплыми, тот даже присылал правительственные телеграммы на дни рождения.

«Сергей Владиленович просто не про идеологию, он очень эффективный и талантливый менеджер. Если перед ним поставить задачу — он ее решит». Затем Надеждин цитирует последнее сообщение Кириенко, но о его содержании просит не писать. И добавляет, что в последний раз они виделись на похоронах Бориса Немцова — человека, соратниками которого были и Надеждин, и Кириенко.

Заходим на кухню, пьем кофе. Заговорили о кандидатах в президенты от парламентских партий. Сходимся на том, что от «Новых людей» пойдет Алексей Нечаев. «У них, конечно, Даванков молодой и активный, да и нравится ему это все. А Нечаев, кажется, не в восторге. Но пойдет, я так думаю, он», — говорит Надеждин. Я киваю, а он продолжает: «Они меня в 2021 году хотели к себе тоже, но, видимо, меня не согласовали в АП. А они слушают, что в АП скажут».

Касаемся и КПРФ, говорю, что сильным ходом было бы выставить Останину. Харизматичная, а таких в КПРФ сейчас мало. А Надеждин вспоминает Грудинина: «Его же Володин надул» — «Как?» — «Ну там же знаешь, как работает. Путин же особо людям не отказывает. К нему ходят, а он кивает. Вот пришел к нему Володин, сказал, что Грудинин — нормальный, тот согласился, [чтобы тот баллотировался в президенты], а Кириенко потом посмотрел, что у Грудинина поддержка есть, пришел к Путину, другое сказал. После этого Грудинина мочить стали». Соглашаюсь и тоже вспоминаю про то, что слухи такие действительно ходили: в сложных ситуациях, чтобы решить вопрос в свою сторону, нужно первым добраться до Путина и изложить свое видение ситуации.

Время выезжать в Ярославль. У Надеждина Toyota RAV4. За руль садится жена. Мы с ним на заднем сиденье. Периодически он отвлекается на чаты в Телеграме, кто-то ему звонит. Тактично стараюсь не слушать, но понятно, что обсуждают грядущую кампанию. Наконец, Надеждин откладывает телефон: можем и поговорить.

«…я понял, что никто нифига не выдвигается»

Главное, что интересует, конечно, почему он вообще решил баллотироваться в президенты. Собеседник в хорошем настроении и готов к долгому разговору. Заходит издалека. Говорит, что в том или ином статусе изначально планировал в кампании поучаствовать, но ждал, когда кто-то из антивоенных политиков все-таки объявит о президентских амбициях, чтобы поддержать потенциального кандидата.

«Еще в мае я сказал в эфире на НТВ, что нам надо будет избрать какого-то другого президента, а не Путина. Я это тогда объяснял тем, что Путин завел страну в тупик этим украинским конфликтом, переругался со всем цивилизованным миром. Ну сказал и сказал. Фраза эта завирусилась в интернете, а меня перестали звать на федеральные каналы. Я совершенно искренне приглядывался, ждал, что летом кто-нибудь хороший выдвинется. Думал, может, Нечаеву помочь. Но «Новые люди», к сожалению, несамостоятельные, ходят все согласовывают. Я как-то ждал, думал, кто-то вылезет, может, Явлинский. Думал даже, может, с коммунистами что-то. А потом я понял, что никто нифига не выдвигается. Есть уехавшие, которые что-то такое там себе выдумывают, но понятно, что здесь это ни во что не превратится».

По словам Надеждина, с ним связывались люди Ходорковского, чтобы поддержать кампанию, но он решил, что такие связи с врагом Путина ему не нужны. В лучшем случае не допустят до выборов.

Вспоминает, как в первый раз сказал про выдвижение на эмоциях в Центризбиркоме. Тогда там рассматривали его жалобу на тот самый недопуск в кандидаты на губернаторский пост Подмосковья. Для этой должности кандидат должен пройти муниципальный фильтр — заручиться поддержкой определенного количества мундепов. Оппозиционеры регулярно выступают за снижение этого барьера или его отмену.

«Так вот, я выдвинулся на губернатора Подмосковья. Вернее, меня не зарегистрировали, я сейчас сужусь. Короче, они [«Единая Россия»] заставили 1300 депутатов подмосковных подписаться за Воробьева. Ну то есть там сколько надо — за согласованных кандидатов, остальные за Воробьева. И мне технически подписей этих не досталось. Это нарушение постановления Конституционного суда. КС эту ситуацию лет 10 назад рассматривал и прямо написал, что нельзя собирать подписи мундепов в количестве большем, чем необходимое для регистрации. Воробьеву надо было собрать 90 подписей, а за него поставили около 900. Я, естественно, пошел в суд. И вот на заседании ЦИК, где рассматривалась моя жалоба на отказ в регистрации, это был июнь или июль. Там я сказал примерно так: «Ах так, вы меня в губернаторы не пустили? Я вам еще устрою, я в президенты выдвинусь!» Памфилова сказала тогда, мол, «классно, приходите». Тогда я, наверное, впервые об этом и подумал».

Примерно тогда Надеждин начал писать программные тексты. У семьи, по его словам, идея баллотироваться в президенты поначалу энтузиазма не вызвала. Но сейчас жена поддерживает и помогает, вот даже машину ведет. Политик говорит, что помимо эмоций им движет и рациональное зерно — он хочет, чтобы Путин перестал быть главой государства, потому что нынешний путь страны — тупиковый.

«Я подумал: дай-ка я флаг подниму и посмотрю, что будет происходить. Чем-то это напоминает поведение Явлинского, только я не стал говорить про эти подписи (Явлинский сказал, что пойдет в президенты, если за его выдвижение в свободной форме, на сайте или на бумаге подпишется 10 млн человек. — Прим. ред.), зачем? В ЦИК сказал, в канале написал. И тут начались интересные истории. Я сам до конца не понимаю, как это произошло. Первым Белковский* написал, что «выяснилось, кого Кириенко назначил либералом». И это процитировали очень многие — хайпанул на пустом месте, ничего для этого не делал. Ко мне набежали уехавшие ютуберы и пришел «Штаб кандидатов» (организация, специализирующаяся на предвыборных кампаниях. — Прим. ред.). Они с [лидером «Гражданской инициативы» Андреем] Нечаевым сотрудничали, мне написал Дима Кисиев, что они с Игорем Артемьевым вдохновились, хотят попробовать и все такое. И после этого все стало серьезно. Они говорят: мы в вас верим, у нас сотни активистов по стране — это осколки «Яблока» и Каца».

Тогда все и начало складываться, говорит Надеждин. У него не было денег и штаба. Но появились люди, которые готовы были собрать штаб и начать искать деньги. Его гордость — это фандрайзинг. Он говорит, что на нынешнем этапе работа штабов практически целиком финансируется деньгами жертвователей. 

«Я в реальном времени вижу, как люди присылают деньги. Когда проводим стрим и бросаем клич — больше жертвуют, когда затихаем — меньше. Вот график».

Вижу на экране, что кто-то послал тысячу рублей на кампанию Надеждина буквально несколько минут назад.

«Нам нужны десятки миллионов. Мы начали и, как видишь, растем. Так что обойдемся без Ходорковского. В Америке так 200 лет делают. Я тебе рассказал эмоциональную сторону. Хотелось им осиновый кол вбить всем. Но главное — я хочу остановить Путина».

По словам Надеждина, ему помогают негласно сейчас многие люди, которые так или иначе сотрудничают с «Единой Россией». В том числе единороссовские политтехнологи помогали писать манифест, в котором главная мысль — необходимость прекращения СВО.

«А почему хотят оставаться неизвестными? Боятся?» — спрашиваю. «Ну конечно. Ты вот спрашивал, не боюсь ли я сесть. Они боятся. Да и терять есть чего. Я лично ничего не боюсь уже. Мне 60 лет, я пожил, несколько раз был ближе к смерти, чем к жизни, так что я не переживаю. Единственное, дети у меня еще не выросли. Но я исхожу из того, что у Путина есть понятия, в которые входит пункт — детей не трогать. Если речь уж зашла о рисках. Если бы мне было 20 или 30, я бы думал, а так, мне 60 и все приятное и вкусное в моей жизни уже было».

Допустим, получается с выборами и подписями. Что дальше?

«Агитировать. Я уверен, что на выборах кандидат с моей позицией получит не 2–3%, а 20–30%. Допустим, конфигурация: Путин, системные Зюганов, Слуцкий и Нечаев. И Надеждин. Эти все за СВО и Путина, а есть один человек, который говорит людям про мир. Понятно, сейчас я больше работаю на то, чтобы меня приняли элиты, чтобы они поняли, что Надеждин говорит то, чего они сами хотят. Жить как раньше, в Европе, а не в Китае. Поэтому тексты пишу программные такие. «Коммерсант» не стал брать, а «Ведомости» рискнули, я там говорю, что у нас два пути. Через 50 лет быть или вассалом Китая, или самой большой страной Европы. И выбор за нами. И Путин уверенно ведет нас туда — в вассалы Китая.

А когда кампания начнется, мне уже нужно будет доносить сообщения до глубинного народа. Женщине в очереди за яйцами я не про путь России в XXI веке буду рассказывать. Она меня пошлет с такими разговорами. Ей про цены буду говорить, она, конечно, свалит все на Запад и санкции, а почему Запад санкции ввел? Я и буду объяснять, что из-за политики Путина.

Ну или другая ситуация — сын на фронте. Я много помогаю семьям мобилизованных. И они радикализируются у меня на глазах. Я летом еще говорил, мол, вы если на митинг не выйдете, вас никто не заметит. А они такие: нет, мы за Путина. А посмотрите, что сейчас? Я же знаю их многих. Создателей сайта «Вернем ребят», девушку, которая все это затеяла, чтобы брата вернуть. Брата убили несколько недель назад. Ну и вот есть кандидаты, которые не критикуют Путина. И есть один, который против всего этого. Это не два или три процента. Это гораздо больше».

Ну в народе же принято говорить, что государь — хороший, а бояре — плохие.

Ну тут дело в чем. Сегодня Путин и бояре за СВО. Завтра будет Надеждин и все бояре будут против СВО и за Европу. Я уже видел такое. Когда в конце СССР все были коммунистами, включая Путина и Медведева. А потом все стали за демократию. Суть российской бюрократии как раз в этом. Твое поколение этого не помнит, но в начале 90-х, после первого путча, но до второго, Ельцин собрал рабочую группу, чтобы создать идеологию. Там были всякие умные люди. Но в итоге так ничего придумать и не смогли и Шахрай вписал в Конституцию, что ни одна идеология невозможна. И этот пункт сейчас всех бесит. И он не может быть отменен, потому что он в первой статье Конституции.

Надеждин говорит, что для него, конечно, важна поддержка уехавших, но моральная — потому что электорат, он в России.

«Конечно, хотелось бы от них поддержки, но, упаси Господь, денег у них никаких не прошу, потому что это та красная линия, после которой меня на выборы не пустят».

23 года Путин у власти. У него огромная поддержка в стране. Может, людей все устраивает и ничего не нужно менять?

«Поддержка действительно есть, хотя и рисуют много. В основе этой поддержки объективная история. При большевиках все всем нравилось тоже. И в 60-е, в 70-е все шло хорошо, всем нравилось. Но пока остальные проводили модернизацию, наша страна шла в тупик. СССР все угробил, потому что был милитаризованной страной. Вместо трат на медицину, социалку и образование мы тратили на оружие.

Путин держится на двух факторах: стабильности и безопасности. Эти два фактора действительно стали при Путине лучше. Но они во многом надуты пропагандой. Обыватель видит, что становится меньше товаров, что еда дороже, а я вижу, что мы идем в тупик по этим рельсам. Я вижу, что расходы на образование, социалку и медицину падают. Колея милитаризации, авторитаризма и изоляции. Какое-то время все будет хорошо, но это закончится, потому что это путь в тупик. У Путина нет стратегического мышления. Он гениальный тактик и хорошо решает локальные проблемы. Да и то не всегда, как с Пригожиным.

Обыватели пока еще Путина любят, у них пока это не сложилось в голове, они и не обязаны понимать. Но мое искусство, как политика, — объяснить доходчиво людям это, а пока я пишу концептуальные тексты для элиты в надежде, что у них там что-нибудь шевельнется. А безопасность? Иллюзия безопасности кончается, когда Пригожин захватывает города и идет на Москву, а украинские дроны прилетают в Москва-Сити и Подмосковье».

Как сделать так, чтобы люди, которым не нравится происходящее, перестали поддакивать власти и бояться?

«Это многовековая история. Единственное хорошее лекарство — смена власти мирным путем с помощью честных выборов. В чем специфика российского чиновника? Ему слово начальника важнее, чем закон. Бюрократия начнет служить закону, а не начальнику, когда власть начнет меняться честно. Потому что в таком случае закон будет важнее, чем начальник. Если у власти кто-то десятилетиями, то бюрократ зависит от него. А если он будет знать, что по итогам выборов кто-то другой может прийти, если будешь плохо работать, то начнет работать по закону, а не по указке. А если власть меняется, какой-нибудь чиновник бюрократу говорит, землицы мне отпиши, бюрократ говорит: а иди-ка ты нахер, это не по закону, власть сменится и меня посадят. А сейчас не такие отношения».

Надеждин сетует на то, что сейчас многие вопросы решаются по звонку, а не по закону и человек даже не самого высокого статуса из Администрации Президента может указывать региональным чиновникам или даже депутатам Госдумы. И они послушаются.

Что же с этим делать?

«Первое — менять правила надо на открытые и прозрачные. Кое-что при Путине делалось: торги и тендеры. Второе — кадры должны назначаться по открытой и публичной процедуре, а не потому что человек — друг или охранник чей-то, как при Путине. И третье — личный пример. Ты видел, как я живу. А я был помощником премьер-министра, первым замруководителя фракции. Мне взятки с шестью нулями предлагали. Я не брал. Жена переживает: лучше бы брал, хаха. Когда бюрократия по всей стране видит дворец в Геленджике и все остальное, она понимает, что так можно. Заноси наверх — и все будет хорошо. И, конечно же, сменяемость власти. Если бы президентом стал Немцов, а такой вариант был, страна была бы другая. Уже другая. А после него президентом стал бы я, потому что Боря бы не менял Конституцию. Он бы два срока отработал, а его первый зам я всегда был.

Но смотрите, ведь «Союз правых сил» на первых президентских выборах Путина поддержал его.

«Ну Чубайс попросил. Чубайс. И Кириенко, там же какая история, если рассказывать. Чубайс был против назначения Путина изначально. Он же имел влияние тогда на Ельцина и в АП работал. Никогда не забуду рожи участников совещания в Кремле, когда кто-то пришел и сказал: а у нас теперь Путин. Многие Путина знали же, я чай с ним пил и все такое. И никто подумать не мог, что ВОТ ЭТОТ станет президентом. А когда это обсуждалось в кругу семьи Ельцина, Таня Юмашева (дочь Ельцина. — Прим. ред.) за это зацепилась, за Путина. Чубайс пытался отговорить, потому что опыта политического у Путина не было. Он когда к нам в Госдуму выступать пришел в первый раз, я сидел метрах в трех-четырех от него и видел, как он волновался. Чубайс был против, но все перебило желание семьи: Володя — хороший. Он обещал не трогать Ельцина. Надо отдать должное — он не тронул, хотя его просили. Он своих защищает. В этом плане и Ксения Анатольевна [Собчак, владелица «Осторожно Media»] для него своя, потому что дочь Собчака [Анатолия — губернатора Санкт-Петербурга, начальника Путина в 90-х] и говорить ей за это можно больше, чем другим. Когда стало ясно, что Ельцин ставит на Путина, Чубайс и Кириенко смекнули. Шли на выборы с лозунгом: Путина в президенты, Кириенко — в Думу. А в партии тогда раскол был по этому поводу. Она управлялась пятью сопредседателями: Чубайсом, Гайдаром, Кириенко, Немцовым и Хакамадой. Против был Немцов, Хакамада скорее воздерживалась, но большинством голосов решили поддержать. И я тогда был за Путина».

Надеждин размышляет о том, что если бы у них с Путиным случились дебаты, то он бы в них победил. Потому что президент не любит, когда с ним спорят.

Политик уверен, что Ходорковского посадили не за бизнес или амбиции политические, а за то, что он оскорбил Путина в частной беседе, а это записали и показали первому лицу.

«Я вот политику Путина критикую, но никогда не перехожу на личности. Это тоже важно. Когда Ходорковского арестовали — это был шок. Его арестовали якобы за бизнес, а у него он самый прозрачный был, он же на Запад выходить хотел. Он налогов больше всех из-за этого платил, никто тогда налоги не платил почти. Я тебе могу сказать, что решение посадок Навального и Яшина тоже было принято из-за того, как они называли Путина. У него есть пункт по этому поводу. Он такое не забывает. А я на свободе, наверное, потому что меня знают и я никогда в жизни не оскорблял Путина. Это реально опасно. Но я считаю это неправильным [оскорблять Путина]. Я критикую его за то, что он делает с Россией. А влезать в его жизнь — это не мое дело. Путина, кстати, есть за что уважать. Как у Ленина изначально не было шанса возглавить Россию, так и у Путина не было. А он, как и Ленин, смог. И более того, он построил под себя систему и правит почти 25 лет огромной страной».

Снова возвращаемся к Сергею Кириенко и Борису Немцову. Надеждин работал с обоими, а нынешнему распорядителю внутренней политики помогал делать первые шаги в Москве.

«Немцов тогда — вице-премьер, наследник Ельцина, я уже примерял, как после него президентом буду. И вот он говорит: «Слушай, я зашиваюсь. Есть парень из Нижнего смышленый — Серега Кириенко, я с Борисом Николаевичем согласовал, будем его в Москву подтягивать, а ты ему помоги. Было смешно, что я его называл на ты, а он меня на вы. И что ты думаешь, [через некоторое время] Ельцин назначает Кириенко премьером. Для Немцова это шок. Он его рассматривал как молодого и перспективного, которого он привез, и вот он становится его начальником. Должность, о которой Боря мечтал. Кириенко нас вызвал и говорит Немцову: «Я подумал, давай Надеждин теперь на меня работать будет, пусть тебя теперь воспитывает. Боря уникальный был человек, но не попал в резонанс с Россией. В другой стране был бы гениальным политиком. А Россия хотела Путина».

Чей Крым и что делать с Украиной?

Подъезжаем к Ярославлю. Немного устаем говорить и ближе к пункту назначения больше молчим или перекидываемся ничем не значащими фразами. В гостинице нас встречают люди, которые будут заниматься штабом Надеждина в регионе: Николай, Илья и Сергей.

Прибываем мы позже запланированного, из-за этого часть мероприятий — осмотр помещения для штаба и поездку на кладбище, где похоронены предки Надеждина, — переносим на следующий день. Люди из команды тем временем радуются, что удалось разместиться в центре города. «Они знают, чем мы будем заниматься?» — спрашивает Надеждин. Ему утвердительно кивают. Он доволен.

Через несколько часов в бизнес-зале гостиницы пройдет встреча с населением. Илья рассказывает, что местные СМИ не очень охотно поддерживали мероприятие анонсами. Он уверен, что попросили особо не освещать: «Тут же как, все кормятся от администрации. Есть 76.ру — это более-менее независимое СМИ. Они анонс дали перед мероприятием, еще пара каналов. А остальные промолчали».

Я предполагаю, что могли и просто посчитать мероприятие неинтересным: Надеждин — фигура не самая хайповая. С другой стороны, не каждый день кандидат в президенты приезжает. В общем, молчу.

На встречу в итоге пришло человек 30. Люди были разные — Надеждин обратил внимание, что это не встреча со сторонниками, намеренно приглашали всех желающих, вне зависимости от взглядов.

Люди действительно были разные. Например, участник СВО, служивший в ЧВК «Вагнер» Дмитрий Петровский, написавший донос на Игоря Стрелкова. Он открыто сказал, что он за Путина, а Надеждина назвал дармоедом, потому что тот работает депутатом и преподавателем в вузе, а значит, живет на налоги россиян. Но в итоге оба сошлись на том, что любят Россию, и пожали руки. Правда, Петровский готов за Россию убивать, а Надеждин — умирать.

Спрашивали чей Крым, тут без сюрпризов: «По Конституции — часть Российской Федерации». Как потом пояснили местные, спрашивала бабушка из партии «Яблоко». Ей вообще далеко не все ответы Надеждина нравились, и она несколько раз довольно громко и неудовлетворенно фыркала.

Спрашивали про мигрантов — нужно работать с ними, поддерживать и строить русские школы в ближнем зарубежье и нести людям свою культуру и ассимилировать их, если они приезжают. Это больше интересовало молодежь. Как и то, что делать с вернувшимися с СВО солдатами. Для Ярославля это чувствительная тема, потому что не так давно помилование получил ярославский людоед-сатанист. По словам Надеждина, их нужно будет встраивать в мирную жизнь, он особо упомянул, что тех, кого мобилизовали или отправили воевать по приказу, не считает виноватыми в том, что происходит.

Но в основном выступление Надеждина было лекцией, в которой он развивал тему нашего разговора: милитаризация ведет Россию в тупик в долгосрочной перспективе и вектор развития нужно снова менять.

Чувствительный вопрос, конечно, по поводу Украины. СВО нужно заканчивать, а как делить границы? Надеждин считает, что это снова должны быть референдумы, но такие, которые будут организованы со всеми требованиями мирового сообщества и впоследствии признаны им.

Встреча длилась больше двух часов, некоторые остались пообщаться с кандидатом в неформальной обстановке и, конечно, сфотографироваться. Член штаба Илья рассказывает, что заметил на встрече человека из областной администрации.

«У нас на такие мероприятия эшники не ходят. А так, все всех знают, нормально. Посмотрел, была крамола или нет, как-то там отчитается».

Кстати, оказалось, что гостиница принадлежит одному из местных единороссов. 

После того как все посетители встречи расходятся, планируем следующий день и расходимся спать.

План простой. Едем смотреть помещение для штаба. Приезжаем с Надеждиным раньше остальных, находим нужное здание, гуляем. Он доволен: есть просторный холл, есть где работать, где подписи собирать и где хранить уже собранные. Когда подъезжают остальные люди из штаба, клеим на дверь табличку с фотографией Надеждина. Он своего удовольствия не скрывает. Люди из штаба отмечают символизм: просят обязательно написать, что штаб будет располагаться на улице Свободы.

Позже Надеждин, вспомнив наш разговор про то, что во власти у него есть доброжелатели, скажет: «Как думаешь, почему нам дали здание в центре города арендовать?»

Ритуальные действа совершены — едем в последнюю обязательную точку маршрута, на Тугову гору. Тугова, кстати, от слова «тужить». А сам Ярославль, как и Москва, стоит на семи холмах. С Туговой горы можно увидеть и Кремль. 

Там похоронен прадед Бориса Надеждина — тоже Борис Надеждин. Он в свое время пытался баллотироваться в Думу еще при царе, но ярославский губернатор ему этого сделать не дал. Надеждин шутит, что когда он сам стал депутатом, закрыл родовой гештальт. 

Заходим в храм, Борис говорит, что по мере сил помогает им деньгами. Ставим свечи. В церковной лавке стоит ящик для пожертвований на СВО. 

После разговора со священнослужителями Надеждин выходит, по его словам, «обновленным». Он не один раз за нашу поездку говорит, что человек православный, хоть и не сильно набожный. 

По дороге в Москву политик в приподнятом настроении. Но немного злится на издание SOTA: «Вот они вроде оппозиционные, а пишут про сливы из штаба. Я к этому спокойно отношусь. Люди все амбициозные, разберемся. Волноваться вообще не о чем. Разберемся».

После этого примерно час политик говорит по зуму с журналисткой из «Фонтанки». Когда в середине разговора связь прерывается, он поворачивается ко мне и говорит: «Это что-то новое. Вроде на интервью договаривались, а в итоге я ей доказываю, что я не проект АП, а она со мной спорит. Молоденькая, наверное».

По обрывкам разговора слышу, что журналистка пытается провести параллели с Навальным в 2013 году, дескать, тот был независимым кандидатом. А Надеждин парирует тем, что Навальному, после того как его выпустили из СИЗО (дело «Кировлеса»), подписи для участия в выборах мэра Москвы собрали единороссы. Они без приказа ничего не делают, а значит, на тех выборах Навальный был как раз согласованным властью кандидатом. Журналистку «Фонтанки» такой ответ, кажется, ставит в тупик. А Надеждин продолжает: «Если власть тебе может помочь сделать что-то полезное, то с ней сотрудничать можно и в этом ничего страшного нет».

Останавливаемся на заправке, покупаем кофе и пирожки. Надеждин говорит, что они сейчас, когда мы приедем, пойдут с женой играть в квиз. Отвечаю, что тоже люблю. И в этот момент Надеждин вспоминает очередную байку:

«Вообще-то мы командой СПС играли в «Что? Где? Когда?» с Немцовым, Чубайсом и Кохом в команде. Выиграли. Этот выпуск должны были показать прямо перед выборами в 2003 году. Но так и не показали».

Подъезжаем ближе к Москве, расстаемся. Надеждин с женой едут играть в квиз, я отправляюсь в метро.

*- иноагенты