Уже две недели мир обсуждает закрытие Ормузского пролива и его последствия для энергетического рынка. Все обсуждают цены на нефть, но не менее важен и газ, который тоже везут через пролив. От энергоносителей с Ближнего Востока зависит большинство азиатских стран, в некоторых из них из-за приостановки поставок уже заканчиваются запасы топлива. Экономист Василий Тополев специально для Осторожно Media рассказал, что сейчас происходит на рынке газа, почему закрытие пролива так влияет на мировую экономику и что это все значит для России.

1. Почему закрытие пролива так важно для мировой экономики?

Представим, что в мире вдвое упало производство стиральных машинок. Что случится с ценами? Вряд ли они вырастут в разы. Кто-то отложит замену старой машинки, кто-то купит б/у, в бедных странах вернутся к ручной стирке. 

С нефтью и газом так не получится. Вы не можете отложить поездку на работу, включение отопления, работу фабрики или доставку продуктов в магазин на полгода-год, пока цены не упадут. Вы просто потеряете работу, замерзнете, обанкротитесь и так далее. Вы не можете купить б/у нефть или газ. В принципе, вы можете перейти на технологии, не требующие нефти или газа, например электрокары, угольные и атомные электростанции, но вам на это потребуется очень много времени.

Короче говоря, нефть и газ вам нужны здесь и сейчас. Экономисты говорят, что спрос неэластичен по цене. 

В 1973 году, после очередной войны Израиля с Сирией и Египтом, арабские страны объявили эмбарго на поставки нефти в страны Запада. Хотя мировые поставки нефти сократились всего на 5%, цены взлетели в два-три раза. Через шесть лет цены снова резко подскочили — в Иране грянула Исламская революция.

С тех пор прошло уже полвека. Сегодня мир лучше подготовлен к энергетическому кризису. В Китае, например, созданы гигантские резервы, которых должно хватить на три месяца «нормального» потребления. В Соединенных Штатах последние двадцать лет активно развивается добыча газа и нефти из сланца. Такая добыча очень дорогая (особенно сейчас, когда Пермский бассейн в значительной мере уже исчерпан) и при низких ценах может быть нерентабельна. Но стоит ценам вырасти — и простаивающие буровые установки запустятся на полную мощность. Хотя через Ормузский пролив проходило до одной пятой всей мировой добычи нефти, немедленного двух- или трехкратного роста цен не случилось — по крайней мере, пока.

2. Кому нужен газ?

Всем. Газ — гораздо более экологичный источник электричества и тепла, чем уголь или мазут. Если вы бывали в Дели и Пекине, особенно зимой, вы знаете, что дышать там не слишком приятно. Причина — угольная пыль. В нынешнем году власти провинции Хэбэй, окружающей Пекин, запретили жителям городков и деревень вокруг Пекина отапливать дома углем и даже запустили дроны, чтобы следить за поднимающимся дымом. В результате многие жители, особенно старики в быстро пустеющих деревнях, оказались вообще без тепла: газ им не по карману. Сейчас это одна из горячих тем для обсуждения в китайских соцсетях.

Сегодня в Азии насчитывается по крайней мере три десятка агломераций с населением больше десяти миллионов. Не всем из них нужно отопление, но всем нужно электричество. По мере того как эти агломерации растут и богатеют, они все больше начинают заботиться об экологии. Но не только Азия: даже в таких городах, как Нью-Йорк или Лондон, для децентрализованного обогрева зданий до сих пор используют уголь. Запах угля зимой можно почувствовать и на Манхэттене, и в Вестминстере. И хотя уголь используют все реже, газ до сих пор остается слишком дорогой альтернативой для многих стран.

Но газ — это не только тепло и электричество. Из природного газа делают азотные удобрения — по 190 млн тонн в год. Это главный тип удобрений в мире, без них человечеству может просто не хватить еды. 

Еще из метана, основной фракции природного газа, делают метанол, главное сырье химической промышленности, а из других фракций — полимеры; вообще, газохимия — одна из самых динамичных отраслей мировой промышленности. Модная водородная энергетика и гелий, нужный для производства микропроцессоров и МРТ-сканеров, — это все тоже связано с природным газом. Полный список применений газа занял бы десятки страниц, но главное — электричество, тепло, удобрения.

3. Почему Катар так важен?

Газа в мире добывается очень много. За прошлый год добыли 4,3 трлн кубометров. В пересчете на нефтяной эквивалент это примерно 3,7 млрд тонн. Самой нефти, для сравнения, добыли 5,3 млрд тонн, так что рынки сопоставимые.

На первом месте по добыче — США, примерно четверть от мировых объемов. Россия — на втором, одна шестая. Иран и Китай — третье и четвертое места, 6–7%. Катар только на пятом, примерно 4%.

Газ мало добыть, его еще надо довезти до потребителя. Невозможно просто телепортировать газ с Ямала или американских Великих равнин в нужное место в мире. С нефтью гораздо проще: ее можно везти на обычном танкере или в железнодорожной цистерне. А вот единственный дешевый способ перевозить газ — это газопровод. 

Но газопроводы невозможно протянуть по всему миру, перебросить через океаны, горы и государственные границы. В прошлом году цены на газ в Японии и Индии были примерно в три с половиной раза выше, чем внутри США. В Европе даже выше. 

Кроме трубопровода, можно перевозить газ в жидком виде (СПГ, сжиженный природный газ). Для этого газ охлаждают в специальном портовом терминале до диких температур — минус 160 градусов и ниже. Потом заливают в очень дорогой газовоз, который должен поддерживать газ в жидком виде на всем пути следования. В порту прибытия СПГ регазифицируют. Это очень дорого и сложно. Нужно выстроить огромные терминалы и купить дорогущие газовые танкеры. Но в последние годы эта индустрия очень быстро растет.

И вот тут роль Катара огромна. Всего в мире за прошлый год отгрузили 430 млн тонн сжиженного газа. Четверть приходится на США — 111 млн тонн. На втором месте — Катар, больше 80 млн тонн. Причем американцы и катарцы быстро наращивают свои мощности — гораздо быстрее, чем остальные страны: к концу десятилетия США намерены дойти до 160 млн тонн, Катар — до 140 млн. Спрос на СПГ в мире быстро растет, и США с Катаром намерены на этом хорошо заработать.

Вот почему Катар так важен. Всего СПГ в мире выпускается меньше, чем добывает газа одна Россия, не говоря уже о США. Но подавляющее большинство стран мира могут покупать только СПГ. И если с этого рынка выпадает пятая часть (вдобавок к Катару 5 млн тонн СПГ экспортируют еще Эмираты), удар оказывается более чем болезненным.

Так что министр энергетики Катара не так уж сильно преувеличивает, когда говорит, что закрытие пролива сломает мировую экономику.

Наиболее уязвимы страны Азии (кроме Китая). В Корее запасов хватит на 52 дня, в Японии — на 20 (при этом запасов нефти — на 254 дня, это мировой рекорд), на Тайване — всего на 11. В последнем случае без поставок газа могут остановиться заводы TSMC, главного производителя микрочипов в мире.

4. Газовоз — идеальная цель

Газ в газовозе находится при температуре минус 160 градусов. Кажется, что поджечь такой газ невозможно. Но, если в резервуаре с СПГ появится дырка, газ вскипит и вырвется наружу, образуя тяжелое плотное облако. Плотным оно будет потому, что газ нагреется не мгновенно. И вот это плотное облако запросто может взорваться. 

Другая проблема — хрупкость конструкций. Металл, охлажденный до бешеных температур, становится хрупким. 

Инженеры все это знают и при проектировании газовозов уделяют огромное внимание безопасности (отчасти поэтому газовые танкеры такие дорогие). Но ни один газовоз не рассчитан на прямое попадание противокорабельной ракеты или «Шахеда». 

Если в Ормузском проливе утонет большой нефтяной танкер, нефть загрязнит берег самого Ирана, а враги обвинят его в экологическом терроризме. С газом такого риска нет.

5. А что есть у России? 

Россия пришла на рынок сжиженного газа довольно поздно. Но эта отрасль быстро росла. В 2017 году заработал «Ямал СПГ», самый северный комплекс такого рода в мире. Суперамбициозные планы предполагали увеличить выпуск до 100 млн тонн к 2030 году, до 130 — к 2036-му. Оптимисты замечали, что у Арктики есть в этой сфере естественное преимущество: там холодно. А значит, на охлаждение газа надо тратить гораздо меньше энергии и усилий, чем в Персидском или Мексиканском заливе, как и в Австралии, Малайзии и других крупных странах-производителях.

Планы были не просто планами: уже к 2020 году экспорт добрался до 30 млн тонн. Но дальше рост почти остановился, а по итогам прошлого года даже снизился, вернувшись к показателям 2021 года. Причина — очень жесткие санкции, введенные на излете администрации Байдена. Газовую отрасль контролировать гораздо проще, чем нефтяную: все завязано на огромных терминалах и газовозах, которых в мире совсем немного и которые очень просто отслеживать. Вдобавок Южная Корея отказалась поставлять России уже построенные газовозы ледового класса. А собственное российское производство, по сообщениям, столкнулось с огромными трудностями из-за запрета на поставки западного криогенного оборудования.

В общем, само будущее российской отрасли СПГ было под вопросом. Страны-покупатели, опасаясь санкций, могли просто отказаться от российского СПГ, предпочитая американский или катарский. Сейчас российские газовики могут открывать шампанское. Дело не только в том, что цены на СПГ выросли здесь и сейчас. Дело в том, что самые разные страны мира увидели, что Ормузский пролив действительно может быть перекрыт в любой момент. А значит, надо искать альтернативы. И у российского газа в далеких странах Азии теперь, скорее всего, найдутся покупатели.

Еще одна актуальная тема — газопровод «Сила Сибири — 2». Этот проект обсуждается уже ровно двадцать лет. Первоначально его обещали выполнить к 2011 году. Но меморандум о строительстве трубы, которая должна связать богатейшие месторождения Западной Сибири с Шанхаем, был подписан только в сентябре прошлого года. И это только меморандум; контракта и самого строительства еще и близко нет. Возможно, события в Персидском заливе резко ускорят переговоры. Газопровод был бы очень полезен для «Газпрома», который из-за санкций в основном утратил возможность экспортировать свой газ с Ямала в Европу.

6. Удобрения и алюминий

Мы уже поняли, что возить газ очень дорого. Лучше всего использовать его на месте. Каким образом? 

Самый простой способ — делать азотные удобрения. При их производстве газ используется и как сырье для самих удобрений, и как источник энергии. Себестоимость газа может достигать девяти десятых стоимости удобрений. На Россию и Белоруссию в сумме приходится почти треть мирового экспорта азотных удобрений.

Есть еще алюминий. Для его производства нужно очень много электричества: сам алюминий в природе обычно находится в форме оксида и, чтобы выделить металл, нужен электролиз. Поэтому алюминий называют «консервированным электричеством». Крошечный Бахрейн, площадью меньше Москвы внутри МКАД, выпускает алюминия вдвое больше, чем США (1,6 млн тонн). Бахрейн использует свой газ для работы мощных алюминиевых заводов. ОАЭ выплавляют еще больше «крылатого металла», а всего в Персидском заливе производят больше 6 млн тонн алюминия — почти десятую часть мирового производства.

А кто еще производит много алюминия? Правильно, Россия — почти 4 млн тонн. В принципе, РФ и здесь может выиграть. Но инвесторы в это, кажется, не слишком верят: сейчас акции «Русала» стоят меньше, чем до начала войны.