Бремя «Талибана»: как студенты с окраины войны стали мировой угрозой, а затем — рукопожатным союзником

Талибы

«Талибан» — военная и террористическая организация, исповедующая радикальный ислам, — с языка пушту переводится как «студенты». Студсовет или студенчество, если угодно. Это не ирония или идеологическая маскировка. Талибы, уже больше четверти века контролирующие Афганистан, третирующие Пакистан, Иран, страны Средней Азии, пугающие Россию, Китай и США, — действительно бывшие студенты, учащиеся религиозных школ медресе.

Их движение зародилось в Пакистане и Афганистане среди пуштунов (иранский народ, живущий на этих территориях) в 1980-х годах. С 1996 по 2001 год талибы уже руководили Афганистаном, а с 2004 года — регионом Вазиристан на севере Пакистана. Страна называется «Исламский Эмират Афганистан», она дипломатически признана тремя государствами: Объединенными Арабскими Эмиратами, Пакистаном и Саудовской Аравией.

Но чтобы понять, как студенты стали военной организацией и почему это произошло в Афганистане, надо откатать время на 200 лет назад.

Война теней

200 лет назад Афганистан был страной, находящейся на ранних стадиях формирования феодального общества. Там не было удобных торговых путей, интересных ресурсов или приличного по численности населения. С экономической точки зрения он интереса не представлял, как потенциальная колония — тоже. Единственное, что хоть как-то могло привлечь великие державы в Афганистане, — это его близкое расположение к Индии, жемчужине среди колоний Британской империи, источнику богатств и могущества Лондона.

Афганские воины

Англичане очень боялись, что рано или поздно русские войска преодолеют пустыни Средней Азии и через Афганистан вторгнутся в Индию. Опасения их были не беспочвенны, в Главном штабе Российской императорской армии действительно рассматривали возможность давления на Великобританию из Афганистана. Именно это послужило началом одному из самых продолжительных дипломатических конфликтов в мировой истории, известному как «Большая игра» (другое русское название — «Война теней»), — геополитическому соперничеству между Британской и Российской империями за господство в Южной и Центральной Азии в XIX — начале XX века.

Выражение The Great (Grand) Game впервые использовал Артур Конолли, офицер на службе Ост-Индской кампании, на полях копии письма, отправленного британским политическим представителем в Кабуле губернатору Бомбея в 1840 году (тогда письма шли снизу вверх или сверху вниз по чиновничьей или военной иерархии, и на них оставляли комментарии или резолюции). В широкий оборот термин был введен Редьярдом Киплингом в романе «Ким».

Но причиной первого международного военного конфликта на афганской земле стал, строго говоря... поляк! История, как это и полагается романтической эпохе, была трагичной и таинственной.

По итогам наполеоновских войн остатки польского государства, тогда известного как Речь Посполитая, вошли в состав Российской империи. Это вызвало резкое неприятие у польских патриотов. На протяжении всего столетия (1815–1915 гг.) что коренные польские земли были частью русского государства, поляки бунтовали, устраивали заговоры и объединялись в тайные патриотические общества, целью которых было обретение независимости Польши. В одном из таких и состоял юный польский гимназист Ян Виткевич, пока его не зачислили рядовым в армию и не сослали служить в Оренбург за участие в революционной организации.

Ян Виткевич

Там он быстро забыл революционное прошлое, выучил множество языков народов Средней Азии (просто из интереса), а потом — в качестве русского разведчика и переводчика — стал разъезжать по ближайшим к империи ханствам и эмиратам. И успешно! В 1837-м заехал в Кабул — столицу эмирата Афганистан, — склонил эмира на сторону России (переиграв британского посланника Бернса, перед которым стояла такая же задача) и с множеством документов по истории, географии, экономике и географии Афганистана отбыл в Петербург, чтобы там отчитаться о блестящей работе. Но вот незадача: вскоре его обнаружили в номере гостиницы — окончательно и бесповоротно мертвым, причем умер он при самых загадочных обстоятельствах, а все бумаги были уничтожены. Было ли это самоубийство или дело рук британских агентов, до сих пор не ясно.

После миссии Виткевича Британская армия вторглась в Афганистан и оккупировала его — в августе 1839 года. Правда, владычество самой большой в мире монархии на этих землях долго не продлилось. В 1841 году афганцы восстали, перебили всех англичан в Кабуле (в том числе и того самого посла Бернса), но разрешили выйти воинскому контингенту. Который потом, собственно, тоже весь перебили во время отступления на крутых горных серпантинах.

Британский отряд в шесть тысяч человек стоял лагерем рядом с Кабулом. Во время резни командир отряда генерал Уильям Элфинстоун не решился войти в город и вскоре сам оказался в окружении. После долгих переговоров афганцы, боявшиеся штурмовать укрепленный лагерь, согласились выпустить отряд при условии, что он покинет Афганистан. Это был сознательный обман: растянувшийся на горной дороге отряд перестал представлять грозную военную силу и был легко уничтожен. Потом говорили, что из шести тысяч человек в живых остался только помощник военного хирурга Уильям Брайдон (но это, скорее, историческая легенда). Так в 1842 году закончилась первая попытка британцев установить свои порядки на афганской земле.

Второе британское вторжение в Афганистан (1878–1880) также началось из-за опасений, что в страну войдет российская армия и начнет угрожать Индии. Крупнейшее сражение Второй англо-афганской войны состоялось при поселении Майванд. Когда англичан атаковали силы восставших афганцев, с поля боя бежал один из полков британских колониальных войск, набранных из жителей Индии. В результате англичане были вынуждены отступить, но афганцы во время атаки потеряли так много людей, что не смогли воспользоваться плодами победы. Вскоре они проиграли войну, вернув страну под контроль Британской империи.

Именно в битве при Майванде Второй англо-афганской войны получает тяжелое ранение полковой врач Джон Ватсон — персонаж английского писателя Артура Конан Дойла. Так толком и не оправившись от ран, доктор вынужден оставить военную службу и в 1881 году вернуться из колоний в Лондон, где его ждет знакомство с загадочным сыщиком Шерлоком Холмсом.
Колониальная пехота, Третья англо-афганская война

Третья англо-афганская война породила забавный прецедент. В 1919 году большевики, сражаясь с белыми армиями и провозглашая скорое ниспровержение всех монархий мира, были вынуждены поддерживать афганского короля Амануллу-хана, который объявил о независимости своей страны от Великобритании.

В 1917 году в Российской империи произошла революция, в результате которой к власти пришла радикально левая партия — РСДРП (большевиков) и страна погрузилась в Гражданскую войну. На стороне сил, противостоящих большевикам, выступали бывшие союзники Российской империи, в том числе Великобритания, которая активно поддерживала антибольшевистское Белое движение. Для того чтобы создать очаг беспокойства непосредственно у границ Британской Индии, руководство большевиков было вынуждено поддержать антианглийский мятеж, возглавленный афганским королем Амануллой-ханом.

В итоге англичанам вновь пришлось вторгаться в горы — значимых успехов они в этом не добились и были вынуждены оставить Афганистан в покое. Но спокойствие на эту несчастную землю так и не пришло. В 1970-х годах афганская монархия была свергнута, а серия переворотов привела к власти просоветские силы, погрузившие страну в гражданскую войну.

«Советский Вьетнам»

Интересы просоветских сил надо было защищать. Поэтому в 1979 году СССР ввел в Афганистан ограниченный контингент войск — 40-ю общевойсковую армию Туркестанского военного округа. Началась почти десятилетняя война — самая длительная в истории СССР. Афганская.

История Афганистана — от свержения монархии в 1973 году до входа советских войск — сложная и запутанная. Но если коротко, то дело было так:

В 1973 году короля Захир-Шаха свергает его двоюродный брат и бывший премьер-министр Афганистана Мухаммед Дауд. В стране устанавливается светская республиканская форма правления.

В 1978 году Мухаммеда Дауда убивают в результате революции, совершенной левой просоветской партией — НДПА — и ее лидером Мохаммадом Тараки, в стране начинается гражданская война между новой властью и исламской оппозицией. Президент Тараки просит военной помощи у СССР.

В 1979 году министр иностранных дел Афганистана Хафизулла Амин свергает президента Тараки, в ответ Советский Союз принимает решение о вводе войск. Новый президент Амин погибает во время штурма своего дворца отрядом советского спецназа.

Особенность этой войны была в том, что она не велась против централизованного противника. Афганистан всегда был страной, территориально разделенной между множеством местных племен, именно на племенной основе строились политические партии разных взглядов, именно племенные распри лежат в фундаменте гражданской войны, а не идеи монархии, коммунизма или либеральной демократии.

Бойцы советского спецназа «Альфа» на фоне дворца Амина

СССР, относительно недавно сломавший хребет немецкой армии, оказался не в состоянии победить в партизанской войне с разрозненным противником, которого к тому же неплохо поддерживали страны НАТО, особенно США. Строительство качественной транспортной инфраструктуры, школ, больниц и промышленных предприятий, конечно, не делало из Советской армии типичных оккупантов, но все это не спасало мирное население от ужасов бомбардировок и артобстрелов. Поэтому из Афганистана начался массовый исход в соседний Пакистан, который прямо у границ развернул лагеря для беженцев, на многие годы оторванных от родных домов. При этом надо держать в уме, что Пакистан — не очень богатая страна и, даже прибегнув к международной помощи, она могла обеспечивать людей только минимально необходимым питанием и медицинской помощью.

Пакистанское медресе

Почти три миллиона человек, преимущественно пуштунского происхождения, жили в этих лагерях, из них половина — дети, не имевшие возможности получить минимальное образование. В эту лакуну и зашли пакистанские радикальные исламисты.

Дело в том, что, хотя Афганистан и считался исламским государством, светский образ жизни в последние годы становился все популярнее. А вот Пакистан, наоборот, был страной победившего шариата, строгостей ваххабитского толкования ислама. Мальчиков из лагерей беженцев радикальные исламистские имамы начали брать в религиозные школы — медресе, — где их не только приобщали к крайним формам ислама, но и настраивали против своих земляков, оставшихся в Афганистане (людей, отступивших от истинной веры, погрязших в грехе). Рука об руку с религиозной подготовкой шла военная.

Светский Афганистан: студентки в университете Кабула, 1975

Тем временем Советский Союз, сотрясаемый внутриполитическими и экономическими неурядицами, понял, что подчинить Афганистан не сможет, и в 1989 году вывел свои войска из республики. Но мир не восторжествовал и единства среди партизан-моджахедов, воевавших против советских войск, не возникло. Режим, поддерживаемый СССР, рухнул спустя три года, и страна вновь погрузилась в гражданскую войну. И на этот раз преимущество (пусть и условное) получило «Исламское государство Афганистан». «Талибан».

Время «Талибана».

Эта организация состояла из тех самых студентов, которые учились в пакистанских медресе, и объединяла силы проживающих на севере хазарейцев, таджиков, узбеков и туркмен, исповедовавших шиитское течение в исламе. Их военные части зашли на южные земли Афганистана, населенные пуштунскими племенами. Возглавлял талибов мулла Мухаммад Омар — ветеран боевых действий, потерявший глаз в войне против Советской армии. Основным противником талибов был «Северный альянс».

Объединенный исламский фронт спасения Афганистана, также известный как «Северный альянс», — объединение ряда вооруженных формирований Северного Афганистана, образованное для борьбы с вторжением талибов. Численность войск «Северного альянса» достигала 60 тысяч человек. Во главе стоял еще один ветеран войны с Советским Союзом Ахмад Шах Масуд.

Уверенно контролируя к 1996 году юг страны, «Талибан» пошел в наступление и даже занял афганскую столицу Кабул. Впрочем, установить полный контроль над страной ему не удалось, так как «Северный Альянс» продолжал удерживать небольшую территорию у границы с Таджикистаном.

Тем не менее на первых порах талибы завоевали доверие простых афганцев — они остановили многолетнюю войну, побороли коррупцию и частично восстановили экономическую деятельность страны. Правда, всё это достаточно быстро кончилось. Во-первых, из-за обстрела Кабула после поражения в первом сражении за город (тогда погибло очень много мирного населения и на талибов резко перестали смотреть как на восстановителей порядка). Во-вторых, талибы все-таки придерживались крайних форм интерпретации шариата. Их режим обязал женщин скрыть под одеждами лицо и любые другие части тела, запретил им получать любое образование и заниматься любой профессиональной деятельностью, а мужчин заставил отрастить бороды. Еще запретил музыку, телевидение, все виды искусства, начал уничтожать древние памятники культуры. Отступившие от этих правил карались жестоко, смертные казни по религиозным мотивам стали будничным явлением. А главным экспортным продуктом и основой для пополнения бюджета стал опий-сырец, из которого производили героин.

Женщины Афганистана при власти Талибана

Ужасы исламистского режима постоянно освещались в западной прессе, проблема усиливающегося наркотрафика заботила весь мир, но никто не решался вновь вторгнуться в жестокий горный край. Пока не случилось 11 сентября 2001 года. Спецслужбы США потребовали у талибов выдачи организатора терактов, лидера организации «Аль-Каида» Усамы бен Ладена, те отказались. Тогда американцы вошли в Афганистан, объявили об уничтожении «Талибана» и взятии контроля над страной. Только этот контроль был точно таким же, как и установленный 20 лет назад Советской армией. То есть перед американцами возникла проблема, которую до этого на своей шкуре почувствовали и русские, и англичане: легко заняв ключевые города и дороги, регулярная армия столкнулась с тотальной партизанской войной, в которой нельзя победить. Расходы на эту войну в какой-то момент достигли 12-значных цифр, а численность потерь приблизилась к советским. В итоге в 2014 году американцы и их союзники начали выводить контингент из Афганистана. Как только они покидали какую-то территорию, ее тут же занимали силы талибов. С этим злом давно примирились, американские генералы и дипломаты регулярно вели (и ведут) переговоры с лидерами противников, их даже нанимали для охраны газотранспортной инфраструктуры в этом регионе.

Год назад между командованием Армии США и «Талибаном» было подписано соглашение о порядке выхода американских военных, обеспечивающее взаимную безопасность этого процесса: американцы покидают гигантские военные базы, бросая там военное оборудование, оружие, боеприпасы и транспорт, а подкрепленные такими подарками талибы понемногу возвращают себе контроль над страной.

Американцы в Афганистане

То, что будущее Афганистана — это власть талибов, вроде бы уже очевидно. Теперь на повестке стоит другой вопрос: есть ли у них экспансионистские планы вторжения в Иран, Среднюю Азию или в мусульманский Синьцзян-Уйгурский автономный район Китая? Поэтому переговоры с представителями организации, еще в 2003 году признанной ООН и большинством стран планеты террористической, ведут все основные игроки.

И очень хотят, чтобы эти студенты вечно оставались за ученической партой Афганистана.

Первый заместитель председателя Высшего совета национального примирения Афганистана, доктор Энаятулла Бабюр Фарахманд — в интервью турецкому Hürriyet: «Если мир не остановит «Талибан», то уже самое большее через пять лет он будет представлять террористическую угрозу для всех стран».

Обозреватель Daily Mail Марк Алмонд: «В обмен на свою щедрость Китай будет рассчитывать, что «Талибан» закроет глаза на «геноцидное» подавление собратьев-мусульман — 12 миллионов уйгуров, живущих в китайской провинции Синьцзян, которая располагается недалеко от границы с Афганистаном и Пакистаном. Последнее, чего желает Пекин, так это анархического сценария, при котором волна исламского фундаментализма у границ страны будет угрожать внутренней безопасности Китая».

Политолог Марк Галеотти, специально для The Spectator: «В конце концов, происходящее в Средней Азии может выйти далеко за ее пределы. Дело не только в том, что ситуация станет проверкой претензий Москвы на роль регионального гаранта безопасности — едва ли не последнего аргумента в пользу ее евразийской гегемонии. Кроме того, учитывая, насколько российская экономика зависит от дешевой рабочей силы из региона, есть опасения, что любой всплеск джихадизма аукнется терроризмом в России и будет влиять на ее мусульманское население».