Статус — иноагент

За последний год отечественная журналистика кардинально изменилась. Российское государство перешло к открытому давлению и начало использовать репрессивные методы. Одни из лучших СМИ страны и их сотрудники были объявлены иноагентами.

При этом многие до сих пор не понимают, насколько усложняет жизнь этот статус. Мы поговорили с коллегами и правозащитниками, которые попали в реестр Минюста в разное время: от попавших туда первыми (в декабре 2020-го) до оказавшихся иноагентами совсем недавно. О получении этой новости, о принятии и последовавших проблемах. Это их истории от первого лица.

Ольга Чуракова, экс-журналист издания «Проект»

Объявлена в России «СМИ — иностранным агентом» 15 июля 2021 года. В тот же день «Проект» признан нежелательной организацией.

Фото: instagram.com/olylala

Узнала о попадании в реестр, когда сидела работала над очередным текстом. Была в этот момент в кафе, и у меня случилась одна из первых в жизни панических атак. Я испугалась не потому, что попала в этот реестр, а потому, что команду признали нежелательной. Мы тогда не осознавали, что не сможем больше работать. Но уже было понятно, что придётся жить совсем по-другому. Помню, я расплакалась, задыхалась, почти сразу мы встретились с коллегами. Не знали тогда, что это последняя встреча в таком составе. Потому что потом события стали развиваться непредсказуемо — кто-то уехал, кто-то остался. 

В ближайшие дни стало ясно, что «Проект» больше не может существовать, что это уголовная ответственность, у каждого начался свой сценарий. Я была в абсолютной панике, депрессии. И сразу уехала — меня, можно сказать, родители заставили, потому что все испугались. Они мне купили билеты, я улетела на какое-то время. Было ощущение, что небезопасно даже находиться здесь.

Теперь многие боятся сотрудничать. Кто-то предлагает неофициальную подработку, на которую я не могу пойти. Не хочу никаких чёрных зарплат. Я была человеком, у которого нет таких проблем. Со своей десятилетней карьерой в медиа очень быстро устроилась бы куда угодно, но устроить человека с такими сложностями... У нас же в стране как: все боятся врагов народа. У людей 40+ сильный такой маркер. Один мой экс-коллега оформлял кредит до статуса иноагента, а уже после признания ему отказали. Сначала одобрили, а потом отказали. Это очень показательная ситуация. Из-за убеждений «как бы чего не вышло». 

Фото: instagram.com/olylala

Я не рассчитываю ни на какой позитивный результат. Обжаловать нужно в судах просто потому, что мы до сих пор не знаем, за что мы были в реестр включены. Ну и чтобы была перспектива жаловаться в ЕСПЧ, чтобы через какое-то время можно было реабилитироваться, как в 30-е годы. Потом же людей посмертно реабилитировали. Хотелось бы верить, что с нами это произойдёт не посмертно, а прижизненно. Хочу, чтобы мои дети, внуки получили потом справку от нашего ужасного государства о том, что я не враг народа.

Соня Гройсман, экс-журналист издания «Проект»

Объявлена в России «СМИ — иностранным агентом» 23 июля 2021 года.

После того как «Проект» признали нежелательной организацией, мы все довольно тяжело это переживали. Как какую-то трагедию, потерю. Иноагентами признали половину моих коллег, я поехала немножечко развеяться, потому что дома было абсолютно невыносимо. Сидеть в четырёх стенах, думать об этом. Поехала в Сочи, буквально на несколько дней.

Фото: instagram.com/sonyagro/

Была пятница, 23 июля. Сидела на берегу моря, которое штормило, нельзя было купаться. И тут мой телефон стал разрываться. Все сообщения в духе «***, Сонечка», «О боже, Соня» и ссылки на этот реестр. Учитывая, что за неделю до этого моих коллег признали, конечно, можно было ожидать. Но мне кажется, человеческая психика работает по-другому. Ну, давайте так: моя психика работает по-другому. Не хотелось верить, что это может произойти.

Вы не можете быть готовы, что вас собьёт тачка, хотя это теоретически возможно. То же самое и с этим: это шок, это абсолютное отрицание происходящего.

Я вернулась после этих выходных в Москву, начало накрывать. Это ведь история не только про маркировку и плашку, а про то, что твоя жизнь никогда не будет прежней. И никакой процедуры выхода нормальной не существует. Ты узнаёшь чуть более подробно про все юридические обязательства, которые ты теперь должен нести. И любой шаг влево, шаг вправо, ошибка в отчёте, две ошибки ведут к уголовному составу уже.

Закон составлен таким образом, очень размыто. Написано, что любой материал или сообщение для неограниченного круга лиц должны сопровождаться пометкой. Что скрывается за формулировкой, совершенно не ясно. Вот я выложила пост о своей поездке в Сочи, у меня дошли руки, и даже там мы пишем, что «данное сообщение...», хотя это фотографии моря, цветочков, лета.

Насколько мы понимаем, Минюст видит два способа выйти из этого реестра. Это прописано причём не где-то в законах, а это то, что получили наши коллеги-журналисты в ответ на свой запрос. Первый вариант — если какое-либо ведомство подаст документы об исключении нас из реестра, в этот вариант не особо верю, второй вариант — это смерть физического лица.

При этом отъезд за границу не снимает с тебя ответственность маркировать материалы, сдавать отчёты в Минюст. Если хочешь иметь возможность жить в России, возвращаться, навещать бабушек, дедушек. Но я никогда бы не хотела быть журналистом, пишущим материалы о России, живущим вне России. Это всё может ужасно пафосно звучать, но я всю жизнь работала в интересах своей страны. Дом — это место силы.

Встречаться с друзьями, ездить на электричке в Подмосковье, летать в родной Новосибирск. Извините, конечно, в Монако отдыхают они, а иностранный агент всё равно ты. Хотя ты в Боровушке отдыхаешь. Я это всё обожаю, не хочу ни на что менять.
Фото: instagram.com/sonyagro/

Когда меня признали иноагентом, первым делом я позвонила Оле. Потому что её признали за неделю до меня и мне нужен был человек, который мне скажет, что жизнь не кончена. Оля была первым человеком, которому я позвонила сразу — ни маме, ни папе, а ей. И она как раз сказала мне эти слова. А дальше в тот же вечер говорю: «Оль, это будет подкаст. Давай делать подкаст». Наверное, мне нужно было представить, ну, отстраниться от этой новой реальности и посмотреть на себя как на персонажа, как будто я на журналистском задании всё ещё, попытаться превратить это всё в игру, что ли.

Ольга и Соня — авторы подкаста «Привет, ты иноагент». В нём журналистки обсуждают свой статус, «что всё это значит и как нам всем теперь дальше жить, работать и не унывать». Послушать подкаст можно по этой ссылке.

Пётр Маняхин, экс-журналист издания «Проект»

Объявлен в России «СМИ — иностранным агентом» 15 июля 2021 года.

В моей жизни поменялось всё. Во-первых, я теперь иностранное средство массовой информации. Так написано на сайте Минюста. Поэтому я считаю себя Маняхиным Петром Борисовичем, корреспондентом «Маняхина Петра Борисовича». Другой работы у меня теперь нет. И с дальнейшим трудоустройством довольно большие сложности. Издания не готовы сотрудничать с иноагентами из-за опасений получить этот статус, из-за непонимания, что всё это значит. 

Во-вторых, я не могу переводить деньги друзьям — даже за совместные поездки на такси или походы в бар. Всех, кому я перевожу деньги, могут признать иноагентами. Я не могу снимать наличные. По мнению юристов, Минюст может посчитать это попыткой скрыть расходы. 

В-третьих, я абсолютно лишился права на частную жизнь. Мои траты, по которым можно детально восстановить, чем я занимался в определённый день и в определённую минуту, будут не просто у государства, они будут опубликованы. Это такая жизнь в бесконечном прямом эфире, когда ты каждый квартал пишешь на себя донос. К тому же я единственный СМИ-иноагент за Уралом, и, полагаю, компетентные, как это принято говорить, органы уделяют мне сейчас большее внимание, чем другим независимым журналистам.

Сергей Маркелов, корреспондент издания «7х7» 

Объявлен в России «СМИ — иностранным агентом» 28 декабря 2020 года.

Меня жена тут с удивлением спросила: «А что, если ты сменишь сферу деятельности? Ты не перестанешь быть иноагентом?» В том то и дело, что нет. НКО-иноагента закрыть можно. Общественное объединение тоже можно распустить. Сергея Евгеньевича Маркелова как ты закроешь? Будь я теперь хоть дворником, я в соцсети буду писать пост: «Я сегодня так здорово и быстро убрал свой двор, ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ..., но кто-то раскидал по двору мусор, и мне пришлось всё убирать заново».

Фото: instagram.com/marcelbeda

Вот государство тебе говорит: ты м***к, везде об этом сообщай и подтверждай справками, что ты м***к. А мы потом решим, м***к ты или нет. Записывай свои подкастики о том, что ты м***к, создавай мерч, носи футболки с надписью «Да, я м***к» или «Я самый м***ливый из м***ков». Главное, везде говори о том, что ты м***к, и всячески подтверждай это справками, каждые три месяца примерно. 

И чем дальше, тем абсурднее. Потому что все твои знакомые, коллеги начинают хихикать при встрече и такие: «Ну что, как оно, м***ом-то быть?». Они ж не дураки, они же понимают, ну какой ты м***к? Может, дурак, но не м***к точно. Коллеги из федеральных СМИ тоже хихикают при встрече. Типа, ну что, как там м***ам живётся? Ладно, ничего, скоро все будем м***ами! Но где-то внутри надеятся, что нет, мы-то уж не будем.

И тебя начинают приглашать на телик даже, хотя раньше ты даже местному самому забытому телеканалу не был нужен. А тут: «Расскажите нашим телезрителям, что значит быть м***ом, потому что не все понимают, что вы на самом деле не м***к, просто государство у нас такое». 

А потом вдруг: «Медуза» тоже м***к! И все такие: фига се. А потом: и «Дождь» м***к, и «Важные истории», и их журналисты, и самые крутые российские журналисты — все м***и. И все такие: фига се, если уж и «Дождь» м***к, может, и я тоже завтра стану м***ом? Блин, я не хочу. И тут начинается стадия отрицания: нет, я не хочу везде говорить, что я м***к. Или спрашивать разрешения — по понедельникам говорить, что я м***к, а по вторникам не говорить. Это вот Маркелов и другие безропотно приняли своё звание, а мы не будем. И придумывают: напишем-ка мы письмо Путину, что мы не м***и, уж он-то нас поймёт и простит.

Людмила Савицкая, «Радио Свобода»

Объявлена в России «СМИ — иностранным агентом» 28 декабря 2020 года.

28 декабря, 16:50 — эти минуты остались в моей памяти. Я была в скайпе на связи с психотерапевтом. И на беду свою забыла отключить оповещения. Это наше правило, что я отключаю всё. И в 16:50 абсолютно все мессенджеры на смартфоне и на ноутбуке взорвались какими-то дикими оповещениями. И я только успела увидеть сообщение от коллеги из издания «7х7»: «Люда, у тебя пол горит под ногами». Я подумала, может, он приболел, всякое бывает, что за дичь. 

Фото: «Осторожно, новости»

И ещё одновременно подумала, что, может, военные снова долбанули по «Детскому миру». У нас 25 декабря военные случайно попали по нему, я об этом писала большой репортаж. Все всё скрывали, как водится. Подумала, что опять, опять что-то такое случилось, ну потому что в России живём. Закончила довольно скомкано сеанс, открываю мессенджер и вижу ссылки на новости.

Читаю, что я иностранный агент, и моментально прихожу в ярость. Потому что никакой я, к чёрту, не иностранный агент, я агент России! Я агент своих сограждан, о которых я пишу каждый день.

Важно понимать: я же ни разу не политический журналист, я не политаналитик, я социальщик. Пишу о сиротах, пишу о том, как почтальоны проваливаются в гнилой пол в районных отделениях Почты России, как ветераны, прошедшие в том числе концлагеря, оказываются в гнилой избе. И это я иностранный агент? Да я тут за бабушек за всех сражаюсь больше, чем любой пропагандист с Первого канала, больше, чем любой чиновник из Администрации Президента. 

За три года работы в «Радио Свобода» я успела достать здесь всех. Духовника Путина Тихона Шевкунова, потому что сорвала ему стройку семинарии на территории детского спортивного лагеря; Минобороны, потому что я пишу обо всём, что у них творится; ФСИН, потому что они глушат связь здесь, в районах, что людям скорую нельзя вызвать. В общем, я достала всех. Мне кажется, что было примерно так: в одном кабинете собрались главы этих важных подразделений и в один голос произнесли одну фамилию, это была фамилия Савицкая. 

Я звонила в Минюст, спрашивала, кто это сделал, почему и как жить дальше. В местном Минюсте сказали, что они здесь ни при чём, что я у них ни в чём таком не замечена (это цитата), и трогательно пожелали мне успехов. Дали телефон столичного Минюста, там мне не отвечают до сих пор. У меня есть четыре номера, и, когда мне нечего делать, я звоню в Минюст. Кто-то звонит бывшим, а я звоню в Минюст. Но как только они узнают, кто я, сразу же отключаются. 

Фото: «Осторожно, новости»

А в новогодние, вместо того чтобы встречаться с родными, я вместе с мужем-юристом писала отчёты. В них нужно указывать всё: начиная с графы «Деятельность» — это то, что ты делала каждый конкретный день указанного периода, — и заканчивая тем, кто тебе переводит деньги, включая любые переводы. Если подружка оставила где-то карту, я за неё заплатила в кафе и она мне потом возвращает, я у неё прошу расходный кассовый ордер. Чтобы подтвердить, что это она возвращала и именно за кофе, а не мы вместе финансируем Джо Байдена. И Минюст теперь знает всё: какие тампоны я покупаю, почём, какими лекарствами я пользуюсь и как часто, к каким врачам я хожу, какой корм предпочитает мой пушистый кот Карл. Такая история каждые три месяца. 

Денис Камалягин, главред издания «Псковская губерния»

Объявлен в России «СМИ — иностранным агентом» 28 декабря 2020 года.

Никто не отказался из первой волны, не ушёл в нигилизм, не сказал, что нужно не исполнять законы, к чёртовой матери это всё. Мы начали маркировать сообщения в соцсетях и в публикациях. Потом нам надо было в течение месяца создать ООО, мы его создали, с небольшим нарушением сроков, пока не знаю, как отреагирует Минюст. Я создал ООО, в которое вошли ещё два иностранных агента — Дарья Апахончич и Сергей Маркелов. Мы стали делать отчёты, с третьим (за второй квартал 2021 года) было сложно. Минюст 9 июля, за шесть дней до подачи, взял и поменял форму отчёта. Изменения были представлены на 40 листах — скажу честно: да, я не успел поправить эту форму. 

Фото: facebook.com/denis.kamalyagin

В начале прошлого года мы приостановили работу печатной версии «Псковской губернии» и остались только как электронное издание. Соответственно, свидетельство о печатном СМИ было аннулировано, и нам надо было оформить новое. Я начал оформлять его через Роскомнадзор, они мне четырежды отказали, три раза сославшись на недостаточность информации об отсутствии у меня второго гражданства, которого у меня нет. Когда я им предоставил все справки, они мне отказали, сославшись на статью, которая гласит, что гражданин РФ не имеет права учреждать СМИ, если у него есть иностранное гражданство или это юрлицо, зарегистрированное за рубежом. Мой статус иноагента РКН интерпретировал либо вариантом а, либо вариантом б. Сейчас мы пойдём в суд.

Появилась одна проблема — отсутствие свободного времени. Его и так не было, но я хотя бы тратил его на работу. А сейчас не успеваю писать большие тексты, потому что это невозможно. Чтобы написать текст, надо собрать информацию, оформить. В самом простом случае это полдня. А если это какое-то большое расследование, надо два-три дня посвятить. Я не могу сейчас это сделать. 

Из России уезжать не собираюсь. Вне зависимости от того, что несколько моих коллег из реестра уехали. Могу их понять, но не буду поступать так же. Я не считаю, что я могу строить из себя морального камертона в медиа и говорить о свободе слова, находясь за пределами России. Я должен быть здесь.

Скажу честно, я без эмоций отношусь к этой истории. Мне кажется, что это часть нашей работы. Нам ставят палки в колёса уже последние семь лет.

Статус иноагента — метод борьбы не только с журналистами, но и с правозащитниками. Сразу после думских выборов власти начали вносить в реестр независимых наблюдателей. Илью Пигалкина эта новость застала в Грузии, где он следил за проведением местных выборов.

Илья Пигалкин, председатель движения «Голос» в Ивановской области 

Внесён в список иноагентов 29 сентября 2021 года.

Спустились с Мтацминды, куда ходили, чтобы почтить память Грибоедова, у коллег подключился Wi-Fi. Они стали получать сообщения с «поздравлениями», лучами поддержки. В этой международной миссии наблюдения за муниципальными выборами трое из нас оказались иноагентами. Когда дошёл до номера и прочитал новости, оказалось, меня тоже приговорили. Не ожидал, что включат. Я в публичном пространстве достаточно давно. Был членом Общественной палаты области, вхожу в различные комиссии. Думал, они не захотят связываться с публичным человеком, который на протяжении долгого времени не меняет своих подходов.

Фото: instagram.com/ipigalkin/

Пока объединил суммы, лежащие на разных картах, в одну, чтоб не забыть, по какой купил туалетную бумагу, а какой оплатил поездку на троллейбусе. «Голос» же не «Партия жуликов и воров» — это серьёзная организация, которая выработала хорошие принципы управления. Я же был вынужден маркировать свои соцсети ещё два месяца назад, что отношусь к организации, выполняющей функции иноагента. И нас инструктировал юрист. Теперь просто к юристу добавится ещё и бухгалтер. Я организую наблюдение на выборах, а юрист и бухгалтер делают свою работу. Единственное, что я должен делать, — ставить дисклеймер к посту и произносить мантру из 24, кажется, слов.

Немножко приятно думать, что всё же оценили профессиональную деятельность на последних выборах. Где в очередной раз был доказан низкий профессиональный уровень подготовки членов избирательных комиссий. Если же ограничения, связанные с этой статьёй, будут мешать делать выборы в России прозрачнее и конкурентнее, то, безусловно, это давление на организаторов наблюдения. Которое, боюсь, ни к чему хорошему не приведёт мою Родину. 

Закон об иноагентах должен быть отменён. Это инструмент жестокой цензуры и убийства независимых СМИ. Просим вас подписать петицию с требованием отменить закон!

 

Авторы:

Алсу Менибаева

Айбек Муканов

Редактор:

Сергей Титов